Sionna
"От одной свечи не убудет, если она зажжет другую..."
Амулет.
Никогда не думала, что умею так быстро бегать. Ветки деревьев ожесточенно хлестали лицо, запутывались в волосах и одежде. Я проклинала свою длинную гриву и тяжелый плащ, но останавливаться нельзя было ни в коем случае. Нужно было быстрее выбежать из леса. За моей спиной слышалось тяжелое хриплое дыхание, которое то и дело подгоняло меня.
Из леса я вылетела, как стрела, и внезапно очутилась в поле. Пробежав еще пару десятков метров, я остановилась и обернулась. Сверкнули желтые угольки глаз, и раздался угрожающий рык. Нет, в город за мной он не сунется, и на том спасибо. Тяжелая поступь уносило существо в разноцветный осенний лес. Отвернувший от него, я оценила размеры поля, у кромки которого возвышались городские укрепления, и, невесело прикинув, что мне еще топать и топать до них, начала свой нелегкий путь.
Войдя в город, я угрюмо направилась в корчму. Грохот, с которым я распахнула дверь, никто и не заметил, слишком много людей, соответственно, и шума. За стойку к хозяину я не пошла, а, разглядев светловолосую голову за одним из столиков, направилась к ней.
-- Ты сегодня рановато, -- радостно сообщила она, делая глоток эля. Разом полкружки выпил, небось.
-- Спасибо, -- раздраженно кинула я, забирая себе кружку, пока Яр смаковал напиток. – В лесу сегодня сыро и неприветливо.
-- Ха, -- Яр отодвинул от себя блюдо с окорочками и уставился на меня. – Небось опять повстречала какого-нибудь дохляка и удирала от него через весь лес. – Эй! – возмущенно воскликнул он, когда я передвинула к себе блюдо с едой.
-- Это вместо платы за моральный ущерб, -- я наставительно взмахнула костью, от которой уже успела откусить мясо. – Ты же не пошел со мной в лес.
-- Конечно, не пошел! – Яр тщетно пытался перетянуть тарелку. – Ты всегда находишь мне работу, даже когда ее нет! Такое чувство, что ты сама разрываешь могилы или занимаешься некромантией! Или ты какие-то травы разбрасываешь, чтобы их привлекать? Отдай еду!
-- Нет! – заключила я. – Я обижена, и это надолго. Если хочешь, закажи еще.
Ему легко говорить, он, боевому магу, всю эту нежить перевидал. Кажется, мог бы спокойно мечом в одной руке доставать ей кишки и поглощать еду одновременно. А самое страшное, что видела я, скромная кочевная ведунья, так это колючие листья синезора.
-- Предлагаю тебе во имя доброй воли сходить завтра в лес и пообщаться с этим милым существом, -- сказала я. – Думаю, вы быстро найдете общий язык.
Яр, сощурившись, посмотрел на меня и накинул капюшон. «Ооо, -- подумала я. – Прощай, напарник, удачно побродить в своих мыслях».
-- Я пойду, прогуляюсь, -- кинул мне Яр и, взмахнув полой черного плаща, вышел из корчмы.
Я осоловело откинулась на спинку стула. Яра я узнала лет пять назад. Время для знакомства было выбрано романтичное: теплое летнее утро, когда солнце еще не сжигает, а над водой стоит пар, и на траве сверкает роса. Однако не мы это время выбирали. Я жила в маленькой, но уютной хибарке на краю городка и работала местной ведуньей: поваривала травки, делала настои, целительствовала как могла и ссорилась с городским лекарем.
В то утро я проснулась от стука в дверь. И хорошо, что проснулась, иначе следующий стук вынес бы дверь. Понеслась к двери в ночной рубашке и с растрепанной косой. С крыльца на меня взирали три пары мужских глаз, обладателями которых были городские мастера: кузнец, кожевенник и пекарь. Кузнец держал на руках чье-то тело неопознанного пола, хотя по рукам можно было сказать, что мужского. Я спросонья еще ничего не поняла, как пекарь отстранил меня, и кузнец внес в мою лачугу пострадальца.
-- Что с ним? – уже более профессионально поинтересовалась я.
Трое мужиков пожали плечами. Лицо несчастного было повернуто к окну. Наклонившись , я рассмотрела его лицо. Если быть точным то лица и не было, вместо него – сплошная маска из спекшейся крови. Она же бурыми пятнами покрывала рубашку и жилет мужчины.
--Мы… эта… пойдем – предложил кожевенник, почесав затылок.
-- Где нашли хоть такое чудо?
-- Из леса выбежал прямо в стену моего дома. Потом отключился.
Когда дверь закрылась, я вздохнула и только повернулась к пациенту, как тот закатил истерику. Он начал метаться по постели, что-то бессвязно кричать и расшвыривать попадавшиеся под руку предметы. Все попытки подобраться к нему ближе, чтобы успокоить пресекались летящими пучками трав, которые должны были вроде как оказывать успокаивающий эффект. Когда в меня полетел печной чугунок, я окончательно разозлилась и решила пойти в атаку, кинувшись на него. Мужчина этого не ожидал и по инерции опрокинулся на лавку, давая мне возможность сильно прижать руки к деревянной доске. Пару минут он еще дергался, руками пытаясь дотянуться к лицу, но потом затих.
-- Кто ты? – спросил он, повернув лицо ко мне. Если бы он мог видеть, я уверена, он смотрел бы на меня.
-- Местная ведунья, -- осторожно ответила я. Мало ли, как отреагирует. В ответ было молчание. – Успокойся. Мне нужно выйти на несколько минут, и я была бы очень рада, если бы ты за это время ничего тут не разнес.
Мужчина молчал. И, судя по ровному дыханию, спал.
Я осторожно, словно боясь, что он опять вскинется, отпустила его запястья и быстро выбежала из дома, желая вернуться до того момента, как он проснется. Я жила на краешке леса и хорошо знала полянки, на которых росли нужные мне травы. Я быстро заметила мелкие оранжевые лепестки огнецветки. В этом году они росли хорошо, и я просто сжала в кулак несколько стебельков и дернула вверх. Корни легко вышли из земли, будто желая поскорее кинуться ко мне в кипящий котелок. Слегка встряхнув их, я аккуратно завернула их в льняной лоскуток и побежала домой.
Сварить нужный отвар не составляло труда, и вскоре после моего возвращения дом заполнился сладковатым запахом. Пока отвар кипел, я нашла кусочки ткани, держа за краешек, опустила их в бурлящую жидкость, подержала чуть-чуть и, сложив в глиняную миску, подошла с ней к человеку.
Он, кажется, проснулся от ощущения мокрой ткани на лице.
-- Что это? – он попытался спросить спокойно, но голос его дрогнул, выдавая смятение.
-- Всего лишь отвар из огнецветки. Она поможет снять засохшую кровь.
-- Она мешает мне видеть?
--Да.
-- Сколько они должны быть на лице?
-- Полежишь с ними всю ночь. Утром посмотрим.
-- Сколько я должен тебе?
-- Что? – спросила я.
-- Ты меня лечишь. Сколько я тебе должен?
Я задумалась. Конечно, за свое лечение я брала деньги.
-- Обсудим этот вопрос завтра утром. А сейчас спи. Только не смей ворочаться.
***
Он еще не проснулся, а я уже снимала ткань с его лица. Несмотря на что, что оно было еще в синяках, ссадинах и кровяных разводах, но уже можно было различить тонкие, красивые черты лица. Внезапно я обратила внимание, что волосы у него светлые, будто пшеница; когда все раны затянутся, он окажется довольно симпатичным.
Из ран меня беспокоила одна, уродливая, рваная, от правой щеки до левой скулы. Она вроде бы и затягивалась, покрывшись темно-красными бугорками, но словно собиралась открыться заново.
Когда оставалась последняя льняная полоска, его ладонь резко сдавила мое запястья. Я вскрикнула и инстинктивно потянула руку на себя. Ладонь, вопреки моим ожиданиям, не разжалась.
-- Это ты?
-- Не знаю, кого ты имеешь в виду, но это я.
-- Хорошо, -- бросил он и отпустил мое запястье. – Я могу открыть глаза.
Я замялась.
-- Тебе нужно ополоснуть лицо.
-- Водой?
-- Да, я сейчас принесу.
-- Я сам, – сказал он и начал вставать на ноги.
-- Ку да? – возмутилась я и вскочила перед ним, не давая ему пройти. – Ты ничего не видишь! Ляг и лежи!
-- Отойди! Я сам! – он повысил голос и твердой рукой отодвинул меня со своего пути. Я хотела возмутиться, но меня ошарашило другое: он ровно и уверенно шел к кадке с водой. Так, словно знал этот дом и где стоит кадка. Он низко наклонил голову и, набрав воду в ладони, плеснул на лицо. Потом еще раз и еще. Не вытирая лицо, распрямился, повернулся ко мне и открыл глаза. Я как завороженная смотрела в темно-карие глаза.
-- У тебя есть зеркало? – спросил он.
У меня, кажется, отсох язык.
-- Да, но есть небольшая проблема…
-- Шрам? – он скривился, нащупав пальцами бугристую рану. – Не заживает?
-- Она глубокая, -- я говорила так, словно хотела оправдаться. – Месяц-полтора,и… -- я неуверенно протянула ему зеркало в деревянной оправе.
-- Он не затянется, -- он повернул голову, осматривая щеку. – Знаешь, как я его получил?
Не дожидаясь ответа, он потянул меня за руку к окну. Мы уселись на лавку. Солнечный свет падал на его лицо. Под его действием раны синяки и ранки словно побледнели, волосы сверкнули золотом.
-- Меня зовут Яр. Я боевой маг. Долго был подмастерьем, но после того, как стал мастером, еще больше ездил в поисках работы. Работы всегда была. Самое плохое, что в тот вечер я не выискивал расшалившуюся нежить, я был на горном перевале и пошел за хворостом на растопку. И столкнулся с лесным винтохвостом… Как?! Откуда он там?! – он уже кричал, округлив светившиеся непониманием глаза до размеров блюдца. – Он никогда раньше не забирался в горы!
Я смотрела на него с лицом, полным понимания. Хотя, если честно, все, что я знала об этом… существе, -- это что он обитает в лесу и, скорее всего, хвост у него винтом. Видно, я не умела врать даже лицом, потому что Яр как-то порастерял энтузиазм.
-- В общем, на последнем издыхании он полоснул меня по лицу. Я, как дурак, наклонился было над ним… -- Яр опустил глаза, рассматривая дерево скамьи.
-- Не волнуйся, -- я положила ладонь ему на плечо. – Рана обязательно заживет. Любые раны заживают.
-- Только не эта, – он мотнул головой. На когтях винтохвоста содержится яд. Рана открывается примерно каждые2 дня. За это время вытекает столько крови, чтобы человек медленно, но верно умирал.
-- А ты? – почему-то ужаснулась я.
-- Я буду умирать очень медленно, -- усмехнулся он.
-- И неужели рану никак не залечить?
Яр задумался.
-- Есть один способ…
***
Несмотря на раннее утро, в кузнице уже звенело, а из дома кузнеца раздавался детский ор. Я постучалась и осторожно отворила дверь. Она громко проскрипела, но хозяйка не сразу обратила на меня внимание, пытаясь успокоить двух своих горлопанов. Когда она повернулась, на шее у нее блеснуло в утреннем свете стеклянный красный камешек в оплетке из кольчужных колец. Несмотря на обычные материалы, кулон смотрелся необычно и красиво.
Жена кузнеца, заметив, куда я смотрю, похвасталась:
--Муж мой подарил. Красиво, а?
-- Очень, -- я прищурила глаза. – А повторить сможет?
Женщина с ревностью взглянула на меня.
-- Тебе-то зачем? – поинтересовалась она, смерив меня презрительным взглядом. Мол, недостойна.
-- Не для меня. Но очень нужно. Вопрос жизни. Если не сможет, тогда смерти.
Она вздохнула.
-- Беги в кузницу.
Я буквально вылетела из дома и, путаясь в подоле, побежала на металлический звон. Едва я открыла дверь, на меня дохнуло жаром, а рубаха мгновенно прилипла к телу.
-- Смотри-ка, какая красавица к нам забрела! – почти проорал кузнец зычным басом, легко перекрывая звон молота о железо. Два подмастерья захохотали заразительным смехом.
-- Мне нужен кулон! – я кричала во весь голос, но, кажется, кузнец, так и не услышал меня. С его стороны, наверное, я выглядела, как рыба, выкинутая на берег и беззвучно открывающая рот, поэтому кузнец уже захохотал, хватаясь за живот. Успокоившись, он взял меня за плечо и вывел из кузницы.
Если темнота как-то скрадывала его размеры, то на солнце он казался великаном: просто груда мышц, возвышающаяся надо мной на две головы.
-- Мне бы кулон, такой, как у жены вашей. Сможете?
Кузнец добродушно усмехнулся в густые рыжие усы.
-- Отчего ж не смогу? Конечно.
-- Только камешек нужен, а не стекляшка. И кольца чтобы серебряные были.
-- Ну, ты бы еще алмаз заказала! – кузнец задумался. – Есть пару гранатов. Заезжал месяц назад один, так ссыпал целую пригоршню за хороший шлем, – кузнец подмигнул. – Но вот с серебром проблема.
Я тряхнула мешочком, в котором весело зазвенело.
-- А у меня вот нет гранатов, -- я подмигнула кузнецу.
Мужик усмехнулся и взял кошель.
-- Там и за работу тоже.
-- По рукам, -- кузнец протянул мне ладонь размером с лопату. Она была раза в два больше моей ладони, и я побоялась остаться без нее.
-- Идет, -- я с улыбкой кивнула кузнецу и, развернувшись, потопала к своему дому.
***
Прошло три дня, и Яр поправлялся на глазах. Несмотря на то, что рана вела себя по расписанию, и я варила котелки отваров, чтобы как-то остановить кровотечение, сам пациент, когда его лицо не заливало кровью, кажется, наслаждался временной безработицей. В первые два дня увидев в нем упрямого и самонадеянного человека, я с удивлением смотрела на Яра, беспечно жующего яблоко и самозабвенно рассказывающего про то, как он убил своего первого зомби.
-- Ты и представить не можешь, как от него ужасно пахнет! Какой-то слизью, разложением, сырой землей… Ну, примерно, как от твоего зелья.
-- Яр! – возмутилась я так, что утопила в котелке деревянную ложку и теперь вылавливала ее двумя огромными палками. – Иди-ка ты… за водой!
-- Кто хозяйка, та и за водой, -- беспечно отмахнулся Яр, развалившись на лавке, прогретой летним солнцем.
-- Хорошо, -- ответила я голосом, не обещавшим Яру ничего хорошего. – Тогда ты последи за зельем.
-- Пффф… тоже мне, работа, -- Яр слетел в лавки и встал рядом со мной. – Иди-иди.
-- Только ровно через три минуты ты закинешь чуть тысячелистника, ну, на глаз сделай, чтобы зелье потемнело, потом…
-- А…
-- Вари до первого пузырька, как его увидишь, сразу кидай восемь лепестков календулы. Восемь, ровно восемь! И ни лепестком больше!
-- Я, пожалуй, за водой, -- задумчиво произнес Яр, отбирая у меня ведра.
Деревенские дети бегали за ним по пятам, умоляя «чародейника» снова сделать огненный шар или дать подержать тяжелый блестящий меч. Яр бегал от них и прятался за кустами, деревьями или сараями, детский гам разочарованно стихал, но уже через пару минут поднимался снова: Яр выпрыгивал из своего укрытия с огненным шаром и мечом наперевес, рыча, словно голодный вурдалак, и несся на ребятню, а детишки, оглушительно визжа, убегали уже от него. Глядя в окно на все это, я даже пожалела, что несчастный винторог лишился своего ужина.
Вечером, когда Яр доедал третью порцию похлебки, как он сказал, «за себя, за тебя и за того кузнеца», дверь моей избушки распахнулась, впуская в дом теплый душистый вечер, полный комаров.
-- Вечер добрый, -- пробасила огромная фигура.
-- Добрый, да не очень, -- грустно ответила я, заглядывая в пустой котелок.
-- Я вам вещицу принес, -- усмехнулся кузнец.
-- Спасибо, -- Яр быстро подошел и забрал из огромной ладони кожаный сверток. Порылся в кармане и подкинул кузнецу золотую монетку. – За хорошую работу.
Когда дверь захлопнулась, Яр аккуратно развернул кожу, и теперь на его ладони лежал красивый оранжевый камень в кольчужной оплетке. Камень был не огранен, но свет как-то необычно тонул в нем, создавая приятное, мягкое свечение. Цепь, на которой висел кулон, была сделана квадратами и красиво переливалась серебряными изгибами.
Довольный Яр нацепил кулон на шею, и камень мгновенно потемнел и стал практический черным, лишь с красным отливом, будто впитал в себя кровь.
-- Завтра можно и дальше идти, -- сказал Яр, как-то странно посмотрев на меня.
***
Ночью рана не открылась, и на следующее утро от нее остался хоть и красный и заметный, но все же лишь рубец. Яр собирался в дорогу, и я, помешивая очередную настойку, через окно наблюдала, как он поглаживает недавно купленного коня. Вся деревенская ребятня выбежала его провожать, и он прощался с каждым серьезно и как-то по-взрослому. Заметив, что сумки уж собраны и привязаны к седлу, я вышла на крыльцо проводить мага.
-- Счастливого пути! – крикнула я, одновременно вытирая пальцы о передник, поскольку они были все оранжевые от чистотела.
Яр подошел ко мне.
-- Спасибо за то, что няньчилась со мной, право, наверное, не стоило. – Камень на его груди притягательно блестел гладкой поверхностью.
-- Конечно, не стоило, надо было дать тебе спокойно умереть, -- ответила я.
Дальше сказать было нечего. Мы стояли и смотрели друг на друга. Вокруг клубилось маревом июльское утро.
-- А поехали со мной!—воскликнул Яр, и в его глазах вспыхнул живой радостный огонек.
-- С какого дуба ты упал? – ужаснулась я. Мне хорошо было в своем домике, а невзгоды и тяготы тракта и дорожной жизни меня совершенно не прельщали.
-- А что? Мне понадобится опытная, мудрая ведунья в дороге. Хотя… -- Яр оценивающе окинул меня взглядом. – С мудрой я, наверное, ошибся…
-- А поехали! – упрямо выкрикнула я. Ошибся он! Через два дня он пожалеет, что просил меня ехать.
-- Соберешься быстро? – Яр лукаво на меня посмотрел. – А то время -- деньги.
-- Десять минут достаточно?
Яр внезапно расплылся в такой улыбке, что я поняла: он задумывал мой отъезд с самого начала, как только встал на ноги.
-- Вполне, а я пока приведу лошадь от таверны.
-- Лошадь?! Откуда ты знал, что я вообще куда-то поеду?
Вопрос остался без ответа, поскольку Яр уже шагал по тропинке, ведущей в центр селения.
***
Тихо скрипнула дверь, впуская в комнатенку тонкий лучик света. Я, сама того не желая, оказалась выдернутой ото сна и лишь сонно просопела вместо угрозы нарушителю покоя. Комната, которую выделил нам хозяин корчмы, была чердачным помещением, доски которого уныло скрипели под тяжестью каждого шага. За окном с остервенением завывал осенний ветер, и было настолько холодно, что я просто стянула сапоги и сразу же нырнула под мятые одеяла прямо в одежде и забылась глубоким, тяжелым сном.
Яр, наверное, хотел беспрепятственно пройти к своему топчану, который хозяин корчмы гордо назвал кроватью, однако маг зацепил мои сапоги и чуть не поднял хлипкий дощатый пол.
-- Осторожнее, -- спросонья пробормотала я, не открывая глаз. – Если я решила покупать новые сапоги, то это не значит, что можно рвать эти.
Кажется, Яр плюхнулся на свой матрас и зевнул.
-- Засыпай уже, -- посоветовала я.
Его сапоги полетели в угол, и у противоположной стены комнаты зашуршало одеяло.
-- Спокойной ночи. На завтра нам подкинули работку, -- Яр крутился на топчане и никак не мог удобно устроиться.
-- Какая? – спросила я, хотя меня это уже не очень интересовало, поскольку я погружалась в мягкую дремоту.
-- Мелочь, -- Яр снова зевнул и, кажется, начинал засыпать. – Одного дохляка в лесу найти.
Но этого я уже не слышала: сон укутал меня, и я не представляла, что мне преподнесет завтрашний день.